Bruce Robertson in Black moon is rising
Энфилд был той еще дырой. Вообще, на вкус Брюса, весь Лондон являлся таковым – огромная помойная яма, прикрытая красивой блестящей мишурой, которая и не давала разглядеть эту самую гнилую суть.
read more

7% SOLUTION

Объявление

ФОРУМ ЗАКРЫТ
Просьба партнерам удалить наши темы и баннеры из тем партнерства и контейеров баннеров. Спасибо

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 7% SOLUTION » Завершенный цикл » (02.09.11) Спой мне, тигр, не стыдись


(02.09.11) Спой мне, тигр, не стыдись

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

- УЧАСТНИКИ -
МорМор
- ВРЕМЯ И МЕСТО -
Амстердам, клуб с дополнительными опциями
- КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ ЭПИЗОДА -
Герр Янссен больше не сотрудник, а значит нужно найти нового представителя на вакантное место. Дела в Амстердаме делаются в заведениях увесилительного толка.
- ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОНТЕНТ -
[audio]http://pleer.com/tracks/4431024SAc0[/audio]

+1

2

Срочная смена местного руководителя - дело совершенно нелегкое. Фирма была большим механизмом, и когда одна шестеренка выходила из ряда, могло полететь все сцепление с основой. И это выбешивало.
Томас Янссен не справился с управлением, вылетев в кювет. И значит дни его были сочтены. Слушок уже побежал, тонким ропотком с криминальных уст. Кто-то сказал кому-то, и вот парад планет в самом пике. Фирма теряет очки в забеге на длительную дистанцию.
Нужна была твердая рука. Рука, готовая стать тем самым кулаком, держащим пульс Амстердама в своей ладони. Мабуза зарвался. Стал напирать уж очень активно. А значит нужно действовать немедля.
Джим смотрел на город из окна, мысленно потроша файлы, пролистывая досье всех тех, кто когда-либо упоминался в сводках Фирмы в связи с городом. Имя за именем, дело за делом. Они значительно подняли планку за те несколько лет, что брали Европу страну за страной. Вот только осада не давала свои плоды. Нужно что-то менять.
Еще вчера связавшись с Карлом Магнуссеном в Бельгии, Джим чуть расслабился. Этот оставался все еще на их стороне, а значит Доктор либо до него не добрался, либо Карл дал свое веское «нахуй». Единственное, что приходилось терпеть в нем - это резкость суждений. Но зато хватка этого бельгийца сравнивалась с поистине бульдожьей. Да и подход к делу заставлял уважительно кивать. Все было расписано. Дотошность Карла была сравнима лишь с той же дотошностью австрийского представителя Тобиаса. Но не омрачалась скупостью, лежащей в основе менталитета.
Джим смотрел на город, задумчиво потирая щетинистый подбородок. Его жутко раздражала эта особенность его тела. Гладкость - как краткий миг.
Город жил по своим законам, реки прохожих текли по своим делам, паралелльно друг другу, почти не соприкасаясь. И свет только улучшал обзор из его первого ряда в этом мирском кинотеатре. Утро вздергивало флаг, настраиваясь на полноценный яркий день.
- И сколько ты будешь спать? - даже не оборачиваясь, Джим чувствовал, как изменилось дыхание Морана. Ночь, конечно, оставила впечатление. Но в отличии от полковника, Мориарти хватило часа для сна.
Джим стоял у окна совершенно обнаженный, тер правую пятку о левую стопу, не стараясь быть грациозным и эстетически прекрасным. Его мозг работал быстрее после бурной ночи. И варианты находились с поспешностью многоядерного процессора.
- Что думаешь насчет женщины?
Он, конечно, спрашивал мнение Морана, но все равно решал все только сам. А решать нужно было быстрее.
Анника Виссер. Ее имя стояло первым в списке. Его смущала ее принадлежность к полу слабому и нелишенному припадочной истеричности, но было несколько «но».
Анника зарекомендовала себя отличным бойцом, прокладывая себе путь совершенно не по-женски. Она не прыгала из постели в постель, что было достаточно предсказуемым вариантом, если твоя талия отделяет хороший второй размер от длинных прямых ног со всеми округлостями в нужных местах. Анника действовала по-мужски грубо, что добавило ей пару очков уважения босса.
В квесте получи одобрение и билет в Фирму мефрау Виссер шла по головам достаточно безжалостно, за что была наказана пристальным вниманием к своей персоне. Вот только Джим был уверен, что этого-то Анника и добивалась. Мошенница и аферистка, она стала новым Холлендером (засаженный не без помощи Джима). Аккуратно, методично, четко. Джим бы похлопал, вот только тогда появился Шерлок в его жизни…
Аннике Виссер не чужда сила. Она хочет власти, но готова подчинятся. Он всегда видел это в ней. И сейчас он, возможо, готов отдать ей пальму первенства. Если бы Янссен тогда не перевесил чашу своим признаком пола сильного… Возможно Фирма бы укрепилась быстрее и основательнее. Хотя за это время Анника показала себя намного лучше.
Джим думал. Он взвешивал все «за» и «против». Сомневался в выборе, хотя Джеймс был полностью согласен. Он видил только достоинства, пожимая плечами на доводы в пользу мужчин. Еще не одна женщина (кроме Хэлифакс) не бралась за вожжи.
Джим обернулся, дернув плечами и отлипая от окна, за которым Амстердам начинал жить. Он медленно подошел к кровати. Время было еще слишком ранее, но он уже готов был действовать. Он почти все для себя решил.
Джим упал на кровать, подкатываясь под бок Морана. Его пальцы ложатся на грудь, мерно вздымающуюся от циркуляции воздуха, вычерчивая круги Эйлера.
- Женщины - это ведь не так уж и плохо, правда, Бастиан?
Улыбка наползла медленной ленивой гусеницей, раскатывая пухлые губы по небритому лицу.

+1

3

Не то что бы Моран безмерно жаждал отпуска несколько последних месяцев, нет. Себастьян еще с армии отвык от праздного времяпрепровождения сутками напролет и от поплевывания в потолок. Лучшим отдыхом для него была смена деятельности, если можно так выразиться, или, на худой конец, смена обстановки. Лето в этом году оказалось весьма нервной порой и для него самого, и для Джима, поэтому он еще при перелете решил воспринимать поездку в Амстердам как что-то вроде командировки, совмещенной с отдыхом.
Судя по его энтузиазму, Мориарти решил для себя практически во всем поддерживать эту гипотезу, о чем свидетельствовала прошедшая ночь, кажется, преследовавшая Себастьяна даже после того, как он уснул, превратившись в галлюцинаторные сны, в которых сам Фрейд сломит ногу и свою любимую трубку. Прошло, вероятно, часов пять, за которые он успел просмотреть несколько весьма пикантных разноцветных грез, прежде чем тело автоматически пробудилось около шести часов утра - ровно так, как привыкло вставать каждый день, невзирая ни на погоду, ни на бессмысленность иногда данного акта. И невзирая на разницу в часовых поясах.
Как-то маловато для взрослого мужика, не спавшего нормально двое суток, получившего мощный заряд кровавой эйфории, пережившего ее спад, и очередной подъем немного иного свойства. Раза два или три. Как настоящий ирландец, Моран решил протестовать против собственной настройки биологических часов и не открывать глаза, пока не уснет обратно. Однако, в голове тут же забилась мысль о том, что сегодня он спал в кровати не один, как обычно привык на Кондуит-стрит.
Не открывая глаз, рукой под одеялом он потянулся в бок, проверить, на месте ли его работа (та, которая 24/7), работодатель и то еще развлеченьице по совместительству, но прежде чем дотянулся, та сама подала голос, автоматически избавив Морана от необходимости все-таки открыть хоть один глаз.
- По-амстердамски. Мы никуда не торопимся, - пробубнил он хрипло, локализуя местонахождение Джима в комнате по голосу, словно вшивая летучая мышь.
Тот наверняка стоял у окна. Как на него похоже.
Моран только сильнее зарылся затылком в подушку, пытаясь вернуть на экран век гипногогические узоры, но Джим был бы не Джим, если бы оставил его вот так просто в покое. Шестеренки в его гениальном мозгу уже завертелись и наверняка уже продумывали "европейское расписание": не все дела еще были закончены...
"Хотя нет, есть еще надежда... Неужели ты не настолько безнадежен, Джим?"
- Я бы не отказался, - Морану нравилось такое начало беседы, он даже криво улыбнулся, по-прежнему не разлепляя век, хотя, конечно же, внутренне понимал, что вряд ли его мысли и мысли Мориарти сходятся.
Ответной реплики не последовало. Правда, через пару минут тишины и звуков за окном транспорта, стекающегося в центр, кровать с другой стороны снова прогнулась под весом Джима, а под боком образовалось теплое пятно, оранжевым обозначившееся под веками на мысленной карте пространства. Рука Себастьяна машинально легла на знакомый изгиб - ему не нужно было для этого видеть Джима - достаточно было чувствовать тепло и вздымающуюся при дыхании грудь, и то, как собственнически используют его в качестве грифельной доски чужие пальцы.
- М? Неплохо, особенно если употреблять их с правильного конца и не использовать больше одного раза. Это почти не гигиенично. Тебе это должно быть близко, - голос уже почти не хриплый, но почему-то теперь неуклюжий. Неожиданный комфорт сбивал с толку, раздражая. - Сейчас гребанное утро, Джим. Если ты не планируешь сейчас искрометный тройничок, говоря это все, то тебе лучше заткнуться и...

"И" напоминало о себе Морану до самого вечера. Конечно же, ни о каком тройничке речи не было (даже в Амстердаме Джим предпочитал женщин исключительно в разделанном виде), но замена была более чем достойной и позволила продержаться Себастьяну до самого вечера, безропотно пройдя сначала через стадию расшаркиваний, в которой он исполнял исключительно роль мебели, а затем через стадию магазинов и прочей мелкой хренотени, которую даже не удосужился сознательно запомнить. За это время Мориарти успел изложить свой замечательный план Морану, и теперь он испытывал двоякое ощущение от того, что Джим добровольно выбрал бабу на место Янссена, и от того, что, судя по их последней встрече с Анникой Виссер, та была настолько матерой любительницей девочек, что они, пожалуй, могли бы помериться коллекцией.
И не сказать, что двоякость исчезла после того, как в назначенное время (значилось как ровно восемь вечера) кирпичный вольво, добытый Себастьяном, не притормозил возле одного из новых клубов Фирмы, организованных в последний год. В первую очередь потому, что клуб оказался вовсе и не клубом, а большим кафе (слава Богу, не семейным), совмещенным с баром, а во вторую - на вывеске большими неоновыми буквами значилось: "Караоке". Возле входа - для непонятливых - еще и афиша была выставлена: "Сегодня ночь караоке! Караоке для всех! Конкурс! Попытай удачу, покажи свой талант!"
- Ты решил сделать для дамы исключение и не назначать встречу в злачных местах? - Себастьян фыркнул, глуша двигатель. - Зато пьяные толстухи будут реветь как раненые киты, и никто не услышит наш разговор. Гениальное прикрытие! - легкий сарказм ускользнул прежде, чем Моран успел его отфильтровать.
"Но, в конце концов, прикрытие и правда хорошее. И это лучше, чем час выбирать новую сорочку и галстук..."

+1

4

Мориарти только фыркнул, понимая, что Морана не исправит даже могила. Ирландская кровь бередила его жилы, да и сам характер, отшлифованный его отцом и армией давал о себе знать. Себастьян снова и снова доказывал общее мнение (и если разложить сумму действий Хэлифакс на составляющие и проанализировать, вышла бы неплохая гипотеза о зашкаливающем мужественности снайпера, но Мориарти итак это знал) о том, что мужчина юбку не пропускает. Моран был тем еще смельчаком, заглядывающим под подолы. Но это не мешало ему выполнять свои обязанности, коих прибавлялось с каждым годом. Джиму нравилась его решительность, что уж. Джиму многое нравилось в полковнике. А на все остальное приходилось закрывать глаза. Главное, чтобы анализы сдавал регулярно. Брезгливость побеждала все.
Для Мориарти женщины были чем-то слабым и недоступным для понимания. Сколько не изучай повадки, у них нет общего алгоритма действия, приводящего к нужному знаменателю. Сколько женщин, столько и характеров. Конечно, не так уж и разняться их поведение и мысли. Но все же... Все же Мориарти предпочитал с ними не связываться. Эмоции порой очень мешали работе. Даже лучшим из них. Например, мисс Адлер до сих пор не получила обратный билет в зону уважения консультирующего злодея.

* * *

Вечер обещал быть томным. Джим поправил кремовый галстук, закрепленный булавкой, чуть прищурился и вышел из машины, прихлопывая дверцу.
- Конечно, гениальный план. Разве можно усомниться, - улыбнувшись, Мориарти стряхнул пылинку с плеча и чуть повел головой, разминая шею. Оправил клетчатый пиджак (найти в Амстердаме магазин Вествуд было не так уж и сложно) и медленно направился к клубу, непринужденно, будто они с Мораном пришли отдохнуть как раз за микрофоном.
Встреча предстояла утомительная. Мефрау Виссер уже сидела за столиком, потягивая напиток, ожидая важного гостя. Джим оценил пунктуальность, а также и деловой вид самой дамочки. Высота каблука была также значительна, как и вооруженный морпех. Кое-что о шпильках знал даже Джим.
- Наконец-то здравствуйте, Анника, - протянув руку, он чуть сжал пальцами ее узкую ладонь. - Чудесный вечер в свободном городе. Не смог устоять от встречи с вами, моя дорогая.
Улыбка вышла убедительная и правильная, располагающая к ее обладателю. Джим вполне мог позволить себе и Джеймса, так как он вел дела, но увы в этот день Джеймс просто следил. Женщины все же предпочитают не сухость фактов и даже не деловую жестокость. С ними нужно вести дела чуть тоньше, даже с такими представительницами, как Анника.
- Мистер Мориарти, рада знакомству. Личному, - она произнесла почти без акцента, кивнула и  присела обратно, держа спину исключительно прямо. Видимо ее внутренний стержень пролегал как раз между лопаток.
- Мефрау Виссер, полагаю с полковником Мораном вы тоже заочно знакомы, - махнув рукой, Джим даже не отвлекся, изучая даму перед собой.
Стройная, сильная, строгая. Значит хватка есть. Некрасивая, но достаточно самолюбивая, ухоженная. Амбициозная. Пока выходили только плюсы. Главное, чтобы дело продолжало идти. Семимильными шагами, извлекая прибыль из всего, что еще не дало свои плоды. Пируэты Янссена сломали его кобыле ноги, хотя клуб Мориарти оценил.
Атмосфера была приличной, пока не включили звук у свободного микрофона. Это было большой ошибкой. Абсолютный слух Джима не любил над собой издевательств, но даже это можно отключить, увлекшись беседой с интересным субъектом.
Анника излагала свои планы по реконструированную и улучшению бизнеса в Амстердаме. Дамочка знала толк, а Джим все больше уважал ее. С каждым произнесенным словом Анники, Мориарти понимал, как сглупил он тогда не встретившись с ней.
Моран был предоставлен себе, но успешно справлялся с этой участью. Краем глаза Джим ловил полные и пустые бокалы, а также мельтешащего официанта.
Джим предпочитал легкий привкус алкоголя, поэтому пригубив виски, почти не касался стакана.
- Анника, как я понимаю, вам уже итак известно как я веду дела. Почему бы нам не скрепить договор? Контракт - всего лишь мелкая формальность, мефрау Виссер, - из внутреннего кармана пиджака был изъят документ, состоящий из нескольких листов. Ничего необычного, всего лишь договоренность о том, что в случае нарушения грозит смерть. Или что похуже.
Пока женщина подписывала свой приговор, соглашаясь на то, что приведет ее одинаково и к богатству, и к самой худшей участи на свете, Джим откинулся на сидении, оглядывая помещение.
Интимность создавалась с помощью света. Общий был потушен, и всю комнату расвечивали разноцветные блики стробоскопа, а также гребанный зеркальный шар кружился под самым потолком. Но эти банальности нравились публике, а значит давали прибыль.
За стойкой было немало народу, а их столик стоял в уединении, что вполне было во вкусе Джима.
- Пожалуй, это я оставлю себе, - когда Анника прочитала договор и подписала, он сложил лист и спрятал обратно в карман, а после поднял стакан. - Добро пожаловать в Фирму, моя милая! Связь держать нужно будет через наш банк, счет на ваше имя уже заведен. А также через нашу собственную службу почтово-курьерской доставки ShipMor.
Радостно улыбнувшись, Джим звякнул стеклом о стекло бокала женщины и отпил виски. Дело было сделано. Осталось только мягко спровадить женщину, очень нежно завершив встречу. Все же даже мефрау Виссер (как бы он ее не уважал) не сильно вписывалась в картину женоненавистничества.

+1

5

Сегодня был вечер для взрослых, но нотки дневной "семейности" витали в воздухе заведения даже после того, как они прошли часть, являвшуюся просто кафе с небольшой, приторно-европейской "верандой" для столиков на улице. Здесь редко делались подпольные дела, лишь настолько крупные, что лучше бы заговорщикам затеряться в очень обыденном месте. Моран даже не был уверен, что это место создавалось Янссеном не просто для того, чтобы посидеть где-нибудь с ноутбуком, газетой и кофе. Конечно же, еще отмывание денег, но это уже даже не упоминаемая причина в нашем-то веке, когда почти все не сетевые рестораны занимались именно этим, при этом играя на гораздо более светлой территории, чем корпоративные погрызуны, владеющие цепочками кафешек.
Себастьян привычно шагал на шаг позади Мориарти, двигая только глазами, чтобы осмотреть помещение. Народ пребывал, но никого подозрительного он не видел: просто обычные горожане, с женами и девушками, молодые взрослые и даже пара за пятьдесят... В компании в уголке уже были танцы под негромкую попсу. Что-то шведское, видимо. Это всегда что-нибудь шведское. Ничего интересного, ничего примечательного, немного устаревший, но любимый многими уют "многопрофильного" заведения. Что называется, и рагу, и мороженое, и потанцевать, и сыграть, и спеть. И выпить, конечно же выпить.
Их уже ждали.
В отличие от Джима, Моран уже видел Аннику Виссер, но мельком - представлены они не были. Ему даже рот не пришлось открывать, чтобы это сделать - Мориарти, как обычно, сделал это за него, и Себастьян только лениво кивнул женщине, окинув ту внимательным взглядом. На вставшей из-за стола для рукопожатия дамочке, кроме шпилек, не было никакого оружия или того, что могло бы им оказаться. Никаких заколок и шпилек, из украшений - простые колечки сережек и "пустая", без подвески платиновая цепочка на шее. Никаких подозрительных складок на одежде.
Так как Анника не предоставила ему ничего интересного, незаметно он осмотрел зону, образовавшуюся вокруг их стола, даже посмотрев назад, цепляя удачно подвернувшегося официанта.
"А вы знаете, как вести дела с психами, мисс Виссер."
Припомнив парковку рядом с заведением, Моран не припомнил никого сидящего в машине на стоянке или около дверей кафе, даже таксисты не торчали рядом. В распоряжении Анники был только телефон и, в случае чего, слишком много времени до прихода хоть какой-то помощи. Женщина пришла совершенно одна. Мориарти понравится.
Работа Морана пока на этом закончилась, да и официант принес выпивку. Джим даже не особо возражал, что перед ним тоже оказался виски, как и перед Себастьяном, живо оприходовавшем свою порцию.
За их разговором Моран следил постольку-поскольку, отслеживая его лишь в общем, но переговоры шли ровно и его вмешательство явно не требовалось. Кстати, вмешательство орущих в микрофон людей тоже, но это была неизбежность, начертанная на табличке при входе - Себастьян догадывался, что их ждут незабываемые бесконечные завывания, и старался не думать о том, что случится с его ушами и мозгом, если Джиму приспичит остаться и поужинать с новой подчиненной или же просто остаться здесь на вечер. Но решил основательно подготовиться, не отказывая себе при изучении винной карты. Кстати, невероятно приличной.
Когда дело дошло, наконец, до контракта, то посетители уже дошли до кондиции и песен ABBA, а Себастьян уже несколько раз сам дошел до барной стойки. Анника Виссер казалась удовлетворенной и гордой, как будто ей только что пожаловали рыцарство или что-то в этом духе. Впрочем, а почему бы и нет? Девка-то отхватила действительно здоровый куш, которого, конечно же, заслуживала. Себастьян относился к этому с долей скепсиса, но разумом понимал, что это, вероятно, гораздо более правильный выбор в случае Нидерландов, нежели чем выбор Янссена когда-то.
Хотя, возможно, дело просто в количестве алкоголя. Хрен его знает. Алкоголя ведь всегда мало, пока ты не рожей в стол. Или пока чья-то рожа - не в кровавое месиво.
"Отдых по-ирландски, бля."
Погруженный в свои мысли, он чуть не упустил момент, когда следовало улыбнуться и послушно "скрестить" свой стакан со стаканами Анники и Мориарти.
- Добро пожаловать, и за ваши цепкие пальчики! - наверняка, Виссер, перед тем, как встретиться, уже навела справки по Янссену, насладилась его падением и оценит и комплимент, и шутку.

+1

6

Джим криво усмехнулся, вспоминая вчерашний день. Янссену вероятно потребовалось много-много секунд для осознавания своего плачевного состояния, пока эти самые секунды утекали с каждой каплей крови из обрубленных по самый корень пальцев. Но это уже прошлое, а их будущее цедило свой бурбон, что также подтверждал ее серьезные намерения.
Анника отличалась от мисс Аллен, почившей уже этот мир, как сам Моран отличался от всех киллеров, нанятых Джимом для последнего раунда с мистером Шерлоком Холмсом. Жаль, что раунд так и не закончился. Но это дало возможность перебазировки сил и изменения плана действий. Когда кто-то срывает театральные представления, а точнее финальную сцену, то приходиться идти новыми окольными путями. Хотя если бы Джиму пришлось бы выбирать, то беретта на крыше сделала бы свой главный выстрел в своей механической жизни.
Виски скользнул по языку, смачивая рецепторы и каплями горькой вязкости. Джим моргнул, сглатывая, ожидая когда волна жидкого огня упадет вниз, через желудок. И тепло побежит по жилам, расслабляя консультанта.
Анника сухо улыбнулась, напоминая ему о том, что черствость придает оттенок уникальности. Ведь женщины обычно ведут себя совершенно по-другому. Она даже не пыталась подстраиваться под этот шаблон, и все, что еще было в ней от женщины, то внешность. Но это пока… Пока Джим не раскусил ее настолько, чтобы предугадать последующие события, рассчитать «алгоритм Анники Виссер» и запомнить. Ведь на каждого своего сотрудника у него был план. И с каждым он общался так, как того требовала натура работника. Это проще, если «раздеть» их слой за слоем и узнать все болевые точки, в самом центре их ци. Конечно, Джим понимал каждого, но все же не подстраивался под них, а находил баланс, при котором гармония между ними была сродни той самой гармонии в нотном стане. Всего семь нот, но музыка всегда различна. И весь оркестр в идеальном соотношении, исполняя одно произведение «Фирма».
Анника была его тромбоном. Если правильно все рассчитать, то она даст им все. Все, что Джим хотел от Амстердама. И это только сглаживало те углы и шероховатости, что успел воздвигнуть Янссен за эти три года.
Джим открыл глаза и посмотрел на Морана, что был абсолютно расслаблен в такой компании. Пока барабанные перепонки не закачались, сцеживая голоса поющих. Эти сплошные безвкусные завывания забились в его уши, на манер ушной серы, но не запечатывали слуховой проход, о нет. Они его будто расширяли, предоставляя другим потоковым звукам меркнуть, а поющим все больше и больше отвоевывать пространство в черепной коробке Джима.
Мориарти поморщился.
- Несколько неаккуратно они попадают в ноты, - первая реплика с ядовитой окраской. - Странно, что петь любят чаще те, кто совершенно не обладает талантом музицирования.
- Потому что они уверены, что поют как боги. Не всем дано знать о своих недостатках, к сожалению, - усмехнувшись, колко заметила Мефрау Виссер, но ее прервал ее же телефон. Девушке пришлось извиниться, а после встать из-за стола и выйти. Джим проводил ее взглядом, когда она с телефоном в руках удалялась в сторону уборных. От толпы людей у стойки незаметно и ловко отпочковался один, направившийся было в ее сторону, но Анника взмахнула рукой, и тот остался там, где стоял.
Джим оценил вышколенность ее силовика. Что ж, это тоже был плюс.
- Бастиан, - он снова поднял стакан и повертел его, жидкость плескалась внутри, оставляя маслянистые разводы на стекле. - Что думаешь?
Мориарти было интересно мнение полковника в отношении контракта и встречи. Пожалуй, ему действительно было интересно это, а не ответ на предыдущую свою фразу. Люди сменяли друг друга у микрофона, пока мефрау Виссер решала какие-то проблемы, возникшие на ее поприще. Джим понимал, что именно это сподвигло ее последующий уход. Она держалась молодцом, но все же нервничала. По участившемуся пульсу, Джим понял, что она хотела это скрыть. Что ж, Мориарти дал ей шанс, очень тепло прощаясь с девушкой, аккуратно пожимая ее руку.
- Надеюсь, у нас будет только плодотворное сотрудничество, моя дорогая.
А после настало время снова сделать глоток виски и потянуться, чтобы лопнула шкура, поползла по хребту. Джим оскалился.
- Только вдвоем, тигр. Дело сделано. Хочешь отдохнуть? - голос полнился задором, юным, звонким. И где-то на периферии сознания эхом билось призрачное «непостоянный», брошенное когда-то в бассейне.

+1

7

За разжевыванием кое-каких деталей и подробностей (как ни крути, Фирма была тонким механизмом) прошло от силы полчаса, но скорее всего и того меньше. За это время, помимо стандартных положений, Мориарти познакомил Виссер в общих чертах с той лужей, которую напрудил за последние пару месяцев (со страха возмездия от обоих работодателей) Томас Янссен и что надлежало разгрести Аннике за точно такое же время. На этом месте женщина заметно напряглась: нет ничего противнее и труднее подчистки чужих косяков, да и к тому же, как всем известно, ломать не строить. То, что сломано за месяц, дай Бог и святой Патрик восстановить за три. Но Себастьян одал ей должное - Виссер достаточно быстро расслабилась, буквально за пару уточнений и реплик, видимо прикинув свои возможности и ресурсы и удовлетворившись тем, что сложилось в ее мозгу. Что ж, дамочке остается только надеятся, что Джима эта картинка восстановления былой мощи в Амстердаме устроит: Мориарти не особенно любил проводить собеседования, тем более чаще, чем сам того хочет, а значит за такую подставу, если что, Виссер будет страдать еще сильнее, чем Янссен.
"Я бы может даже получил бы бонус в лице предварительной "работы" над "клиентом"
Мысль Себастьян так и не додумал, потому что в поле переферийного зрения на миг появился объект, что называется, двигающийся против "потока" зала, в основном, бредущего на танцпол и увеселяющегося более местно вокруг столиков (что за дурацкая привычка у студентов такая - играть в шарады в кафе?). Прошло сорок минут с начала разговора - то есть за пределами разумного красования, если вы не Джим, - и в зале все-таки показался мужичок, отвечающий за личную безопасность Анники Виссер. Он тут же ловко растворился в толпе, едва завидев своего босса - убедился, что все в порядке и что не стоит прерывать важных людей за разговором, судя по жесту женщины.
И почти тут же у Виссер зазвонил телефон.
"Отчаянно... Видать, громила пришел предупредить о чем-то без отмашки."
На лице Морана ничего не отразилось, но первой мыслью было то, что если это что-то серьезное, то лучше бы мефрау Виссер держать лицо. Кому нужны работники, у которых происходят какие-то проблемы, помимо нехватки денег?
Но, конечно же, здесь все было гораздо прозаичнее, судя по тому, что Анника, извинившись, покинула их столик. Себастьян только отследил реакцию ее человека, но не обнаружил там ничего интересного либо "аварийного", кроме послушности.
Воспользовавшись тем, что они остались наедине, Джим теперь переключил свое внимание на Морана, задав закономерный вопрос.
- Ну... - Себастьян опрокинул стопку, прежде чем продолжить. Кстати, когда он успел перейти на текилу? Необходимость в лайме и соли очень мешала беседе. - Уверенна в себе, чувствует себя особенной среди женщин. Вероятно, презирает большинство из них, но не из-за своей ориентации. Использует мужские методы, партнеры часто ошибаются на ее счет и бывают неприятно удивлены, когда пытаются надавить так, как это сработало бы с женой какого-нибудь наркобарона или доньей. Будет хорошо держать мину при плохой карте, пока не найдет другой выход - такие не любят ударять в грязь лицом чисто из принципа.
Дедукция? Что вы, какая там дедукция. Чистейший опыт. Этого опыта в казармах было навалом, особенно в Ираке. Чертовы янки.
Вернулась женщина нескоро и почти сразу же покинула их общество на счастливой ноте. Она не скрывала то, что действительно была рада заключению сделки, впрочем, легкого неспокойствия тоже.
"То ли еще будет..."
Воспользовавшись тем, что "мадам изволила отчалить", Моран только завершил свою мысль:
- Ушла, но не из-за нас. Такое волнение - не в ее репертуаре. Скорее всего, что-то чуть более личное, чем просто работа. Решила не медлить, если уж все равно закончила здесь основные дела.
Себастьян гулко опустил на столешницу пустой шот, который вертел в руках последние минуты. Вместе с рюмкой на их столик опустилась до нельзя приторная интимность, спонсором которой было нежное (но хотя бы стройное) навывание в микрофон "Sarà Perché Ti Amo" Рикки Э Повери и приглушающийся на медленных песнях свет.
- Тигр? - Моран тоже оскалился, от души потягиваясь - все затекло от бездумного и молчаливого сидения сиднем. - Оригинальное прозвище для убийцы оных, Джим. И, кстати, я уже отдыхаю, - он потряс пустым шотом, заодно призывая официанта. - Если, конечно, ты не имеешь ввиду под этим что-то другое.
В его личном списке развлечений все еще оставались неотмеченными в амстердамском листе азартные игры, шлюхи (этот пункт, впрочем-то, можно пропустить), ну, а на секс никогда не было максимума выполнения плана.
Он непроизвольно лукаво прищурился, одними только глазами окидывая "полегчавшего" босса. С тем иногда такое бывало: иногда опасная ядовитая древесная змея свивалась кольцами в задорную, разноцветную и легкую на подъем пружинку.
"Если кенгуру были бы плотоядными, были бы они похожи на Джима Мориарти?"
Но, конечно же, задница Себастьяна уже чуяла, насколько понятия о веселье у него сегодня расходятся с представлениями Джима об оных. Вряд ли Мориарти заметил, что Моран даже мимолетно скривился, потому что ведущий громогласно объявил к микрофону некую Анну Лаплас, и та с визгом побежала из глубины зала исполнять очередную балладу о любви.

+1

8

Себастьян Моран не был глупым. О нет, Мориарти знал об этом еще задолго до первого шага в сторону плана по поимке этого хищника в свои именные сети. Расставляя на него капкан, Джим был уверен, что глупость не является недостатком мистера Морана. И сейчас он снова улыбнулся, вслушиваясь в ровные ряды логической цепочки своего сотрудника.
Их восприятие было схожим, вот только одна ошибка в расчетах - Моран был нормальным. Со своими тараканами, со своими тузами в шулерских рукавах, но обычным человеком, только со слабостью к опасности.
Он жаждал эту самую опасность, а лучшей гранью ею был Джим. Их симбиоз дарил ему все то, что должна была дарить жизнь. Они дополняли друг друга, и это становилось действительно ненужным.
Джим лениво оскалил клыки, играючи широко разевая рот, оголяя в этом оскале свою игривость. Он закручивал своей томностью и леностью, оценивая риск быть схваченным сильной рукой. Моран ловок, но и Джим не прочь исхитриться на меткость.
Все слова Морана приправлялись бездарным пением самых неуклюжих «звезд» из числа выпивших. Себастьян четко и как-то по-военному излагал факты от наблюдения, а Джим мысленно рисовал на нем полоски. Одну на скулу симметрично другой. Еще несколько на уши. И усы, чтобы нервно дергались при рычании.
Алкоголь пустил свои корни, засыпав нейроны искусными картинками желаний.
Сколько он поймал тигров? Джим знал ответ на этот вопрос. Много. Но ведь не все учитывались в сделках. Только хищник может поймать таких же хищников, как он. Тем более, если их больше одного-двух десятков.

Тигр, Тигр, жгучий страх,
Ты горишь в ночных лесах.
Чей бессмертный взор, любя,
Создал страшного тебя?

Джиму не нравилось все это. После крыши он только и делал, что ловил себя на мысли о Бастиане. Ему не нравилось, что тогда он, его преданный сотрудник, почти помешал ему. Ведь Морана не должно было быть на крыше. Не должно было быть в этом акте. И сейчас все это приводило в одно сплошное разочарование.
Ему не хотелось думать, что Себастьян Моран, хищник по своей сути, так пригрелся возле паука. И что преданность уже зашкалила и перевалила за нужную ему грань. Даже для Мориарти иногда бывало слишком.
Но проверить никогда не мешало. Свои личные теоремы нужно доказывать.
- Ба-а-астиан, - он потянул первый слог, скакнув чуть выше на ноту, улыбаясь своему снайперу. - Ты уже отдыхаешь, да. Но ведь можно еще больше, правда? Как насчет еще глубже?
Он чуть повел головой, наклоняя так, что большой лоб чуть перекрывал его тяжелый взгляд, пересекший все пространство между ними. Тонкой струной обвившись вокруг шеи полковника. Си бемоль.
На губах появилась та самая улыбка, с оттенком безумия в багровых тонах. Скачки становились все большими и скорыми. От простого Джеймса Мориарти, главы Фирмы, до Джима, легкого и игривого. Но теперь он был самым опасным. Джимом, транслирующим свои темные желания. И сейчас он хотел Морана.
Интересно, если такой Джим скажет Морану плясать, то как отреагирует полковник? Ударит или же спляшет? Они никогда не приходили к единому знаменателю в этом вопросе.
Ненависть, что рождалась в них, была идентично прекрасным чувством. Еще в первые раз именно ненависть пихнула Морана на тяжкий путь услаждения желаний босса. Раздражение, а после уже ненавистная страсть. И теперь они были здесь. Посреди толпы, поющей невпопад песни разных лет. Пьющих алкоголь. Веселящихся.
Джим мог бы взорвать это все. Встать прямо сейчас на стол и ради своего удовольствия выхватить пистолет и расстрелять всех, кто будет в его радиусе пуль. Он мог пойти на кухню и взять ножи, чтобы располосовать несколько людей на тонкие ленточки и искупаться в их крови. Он мог это сделать один или с Мораном. Наслаждаться страхом в их глазах и восхищением и пониманием в глазах полковника.
Но вместо этого всего Джим просто в одно тягучее движение оказался возле Морана, положил ладонь ему на лицо, разворачивая так как нужно. И облизал щеку от угла челюсти до виска, смачивая грубую кожу своей ядовитой слюной.
- Спой, Бастиан, - зашептал ему горячо на ухо. - Спой мне, полковник. Ты же умеешь петь, правда, тигр?

+1

9

Джеймс Мориарти из всех масок Джима больше всего похож на аквагрим: плесни в него чем-нибудь, и наружу сразу проступит истеричный Джим. Может быть, он будет мил, если плеснуть наживкой, может быть - обходителен, в совсем редких случаях - такую шлюху вы не встретите ни в одном борделе, но скорее всего - он будет крайне недоволен под разными соусами, и останется только либо бежать, либо внимать и играть в угадайку, которое из телодвижений не приведет к печальной участи кожаного ремня.
Стоило Аннике Виссер исчезнуть с радаров, как завоняло ладаном, а Джим превратился в чистейший елей. Деловой тон сменился на будуарно-вкрадчивый, а пространство за немаленьким столиком оказалось на редкость тесным для двоих не таких уж и крупных, поджарых мужчин. По своему воркуя, Джим будто непринужденно надевал на самого Себастьяна маску, которую звал "Бастианом", нежно натягивая ее у глазниц и за ушами, чтобы села поплотнее, чтоб не висла на носу. В принципе, с таким же успехом можно было сейчас приковать Морана к ножке их столика, привинченного к полу: захотел бы - не ушел.
Последней мыслью Себастьяна было то, что внезапная смена настроения босса подозрительна, но потом с оглушающим треском пузырь его личного пространства лопнул под напором чужого запаха и ауры довольства той природы, что есть у хищника, играющего с жертвой, которая никуда не сбежит. Он все еще способен (сейчас и в общем) соображать своим мозгом, что к чему, но какой в этом толк, когда тело все равно подводит в обход разума (сейчас и в общем)? Как бы не прекрасен был мозг человека, почему-то мозг рептилии всегда оказывался быстрее, словно любой запах долетал быстрее мысли, а желание спаривания вообще активировалось от каких-то неощутимых органами чувств раздражителями чуть ли не мистического свойства.
- Еще глубже было утром - при всей черноте твоего сморщенного сердечка и любви к бурам на нефтяную скважину ты не тянешь, - Моран усмехнулся, позорно прячась от осознания прикосновения за очередным шотом текилы, даже прилежно сдобрив его солью и долькой лайма.
Помятуя первый день в Амстердаме и свою несдержанность на гостеприимном пороге герра Янссена, он бы, наверное, поддался бы сейчас на провокацию голоса Джима и его губ. Но идти сейчас за своим желанием - все равно что идти по незнакомой звериной тропе в неизвестном лесу, четко осознавая, что стоит пройти метров двадцать - и дорогу назад ты уже не найдешь, оставшись на растерзание местным тварям, сравниться с которыми могут лишь монстры из книг и вымершая миллиарды лет назад фауна. Никто не назовет то, что живет в голове Джима Мориарти просто "тараканами". Особенно Себастьян, регулярно поглаживающий чешуйчатые хвосты и щелкающие зубами пасти, а то и царапающий ударами и укусами.
Фишка в том, что Себастьян никогда до конца не знал, играет ли с ним в какой-то конкретный момент Мориарти. Даже искренность очаровательного психопата могла быть частью игры настолько идиотской, что ты и сам перестаешь верить в то, что это была именно она. Иллюзия собственной уникальности разбивается вдребезги в тысячный раз, раня осколками, чего уже даже не чувствуешь. И если на какое-то время в порыве уродливого единения игры стали действительно походить на вполне себе безобидные, как у всех людей, "ритуалы", то после последних событий и своей собственной реакции Себастьян уже не был уверен, а стало ли все действительно проще. А если еще честнее - он был уверен, что все стало только хуже. И теперь не спешил добровольно отдавать все козыри, решив попробовать подыграть безобидной мастью.
Бог видит, как трудно было сидеть с каменным лицом, пока чужой язык проворно пробегается по чувствительным точкам, а внутри от приевшегося запаха парфюма Мориарти все сладко подергивается, абсолютно бесстыдно пользуясь прикрытием бравого генерала Спирта и его алкомаршалов!
На просьбу своего босса Себастьян только удивленно приподнял брови, отстраняясь и все-таки не пробуя предложенную "конфету" в подходящий для поцелуя момент. Он ожидал, что Джим пойдет другим путем, например, не оставит ему выбора, предупредив ведущего (он же знал заранее, куда они едут, ведь так?) или просто прикажет - иными словами загонит в угол, но из всех этих возможных способов он выбрал самый мерзкий, самый уничижительный, если можно так сказать. При котором даже генерал Спирт встанет не на сторону Морана, вероломно его подставив. Зато у него появилась возможность удрать из-за стола.
Губы словно заржавели, но все же растянулись в ухмылке. Такое впечатление, что не только он и Джим знали, что в любом случае вот сейчас "дорогой полковник" облажается, но и что весь зал, полный развлекающихся, знает. И никто из них не знает, в чем же будет ошибка. В отказе? В согласии? В том, как он вот сейчас идет к небольшой сцене с аппаратом? В том, какую песню выберет?
Опьянение достигло той точки, когда конечности подчиняются малейшей силе мысли, но голова и речь пугают своей ясностью и даже близко не говорят об опьянении. "Состояние подвига" - так они это звали. Ну, или геройства. Кому как нравится.
Жаль, во времена героев еще не было песен всяких там бритни пирс, ледей гаг и прочих, кого Себастьян нашел в списке, чаще всего используемом гостями. Но все ж таки и для Морана там кое-что нашлось. Во времена героев он начинал свои подвиги именно этим.
Почему-то уже на проигрыше весь зал повернул к нему головы (а может Себастьяну только казалось), невольно заставляя ту его часть, которая все еще умела веселиться без крови, двигать податливым телом, подспудно навешивая на язык знакомые с юности строки.
Себастьян хотел бы спеть другое. Точнее, если бы он был трезв, то не впал бы в регрессию. Но сердце уже час как перекачивало вместе с кровью алкоголь, и вместо песни, назойливо просящейся в мозг последнюю неделю, он выбрал запыленные, но по прежнему такие же актуальные куплеты, позволявшие когда-то в юности завоевывать девчонок на раз-два. Сейчас девчонок больше не было, а значит завтра он будет себя ненавидеть. Ну и ладно, так тому и быть.
- Friday night I crashed your party
Saturday I said I'm sorry
Sunday came and trashed me out again
I was only having fun
Wasn't hurting anyone
And we all enjoyed the weekend for a change...

+1

10

Джим Мориарти был всегда на грани искренности. Един во всех лицах, что жили в нем. Все те, кого он создал, словно воображаемых друзей сочиняют дети. Теперь его мир, пусть и ограниченный костяными платинами, населяли его собственные химеры. У них один костюм на всех, но все они отражение друг друга. Отражение мозга и способ упорядочить качества и распределить нагрузку. Все слишком предсказуемо. Все лишь для удобства и только ради него. Хотя и для веселья тоже. Разве немного повеселиться запрещено? Даже если запрет есть, то это только лишний повод сказать веское «да». Он здесь ради нарушений правил всех, кроме своих.
Полковник выбрал послушание, и Джим склонил голову, в которой забилось последнее изречение, будто извилины гоняли эти слова мячиком в пинболле. Скважина. Боже, какая совершенно неуместная ирония, и поэтому так понравилась Джиму. Смакуя ее, Мориарти снова и снова понимал, что все слова Моран переиначивал на свой лад, вот только его лад пах сексом и спиртом. Слабости обычных людей. Но и его… Тогда где грань отделяющая Мориарти от обыденности? Где грань его собственного безумия, в котором он сам нашел свое призвание? Если слабости его и его статистов так похожи.
Себастьян уже вышел на сцену, и Джим поддался чуть вперед, ожидая услышать что-то обыденное, предсказуемое. Ирландские мотивы или что-то про армию. Моран мог отплатить ему этой страшной монетой, чтобы просто раззадорить босса. Но вместо этого получилось что-то с намеком.
Он выполнил это условие. Вышел петь перед этой толпой, потому что Мориарти попросил. Да, просьба была приказом, но все же… Все же он мог спустить на тормоза, отсечь этой гидре пару голов. Выполнил.
Джим закрыл глаза, вдыхая душный мерзкий воздух пропитанный парами сигарет и пота всех этих отвратительных божьих тварей. Где-то его теорема потерпела крах. Он доказал ее. И это было губительно.
Уже сейчас Мориарти думал о новой игре с Шерлоком, продумывая моменты и осмысливая результаты предыдущей. Он знал только одно, что он снова нажмет на курок. И Моран стал преградой.
Взращивая себе помощника, Джим сделал ошибку. Тогда ему нужна была преданность Морана, сейчас она мешала. Он сделал монстра, привязав его к себе, исключив любую возможность вернуться Себастьяну в скучный серый мир без опасности и Мориарти. И печальный конец ждет не только Джима. Он должен помощь всем. Шерлоку, так как он никогда сам не последует в Ад. И Морану, так как тот обладал поразительным инстинктом самосохранения. Выбор сделан. Лед тронулся.

I might be as crazy as you say
If I'm crazy then it's true
That it's all because of you
And you wouldn't want me any other way

Он не был настолько же сумасшедшим, как Джим. Неправильный диагноз. Но он был достаточно безумен для общества. «Тараканы», что сжирали серое вещество полковника, были любимыми пиявками Мориарти. Он сам нашел их и приручил, сдавливая виски и насыщая их кровью слабых созданий, что должны умереть. И он хотел полковника.
Джим как-то сказал, тогда в бассейне, что его слабость только в том, что он изменчив. Джим как ртуть, самый текущий металл, приобретающий форму сосуда, в котором обитает. Но сейчас Джим со скорбью понимал, что слабость появляется еще одна. И это порождало большую ненависть к своему «монстру».

It's too late to fight
It's too late to change me
You may be wrong for all I know
But you may be right

Он прав. Не может быть, а точно. И эта музыка для ушей Мориарти, утвердившегося в одной короткой мысли. Уже поздно что-либо менять. Уже поздно что-либо делать. Откат назад не принимается, а значит им нужно двигаться дальше. И в этой повести не будет иного конца, кроме как сокрушить мистера Шерлока Холмса не ценой собственной гибели, а просто дать ему сделать то, что задумал Джим. Он даст Шерлоку билет в ад, золотой и тяжелый, а сам пакует чемоданы их с Мораном, чтобы отправиться на карусель «Божественной комедии». Если Данте прав, то это будет увлекательное путешествие на двоих, разве нет?
Мориарти улыбался, разглядывая сцену. Голос Себастьяна, густой и затопляющий сознание, увеличивался за счет динамиков. Даже алкоголь не размазал нотный стан, но пару раз Моран проходился по нервам Джима. Абсолютный слух дает только лишний повод ненавидеть все, что издает звуки. Такой слух был и даром, и проклятием.
Джим улыбался, наблюдая за Мораном. Тот словно в своей стихии, двигался и пел, и возможно в прошлой жизни полковник мог быть тем же Элвисом, соблазняющим всех движением бедер и потрясая толпу своим искрометным хриплым голосом.
- Моран, Моран…
Джим покачал головой, понимая, что устроил это представление Себастьян не столько для себя или народу, сколько для босса, ожидающего в душной темноте, до которой не долетали лучи прожекторов и разноцветных ламп. Своенравный сотрудник даже из приказа сделает то, что не понравиться начальнику. Или понравиться слишком.
Так какая реакция подойдет для полковника? Какой реакции тот добивался?
Кокон в голове лопается, и оттуда гвалт голосов, мысли скукоживаются, а мозг дробиться на несколько граней. Калейдоскоп эмоций, десятый вал сносит последние крохи сознания. Успокоить их, снова рассадить по углам.
Моран уже шел к столику обратно, получая аплодисменты, и Джим уже почти собрался с мыслями. Улыбка кривит губы, руки тянуться к крепким плечам. Когда он садиться на место, Джим просто набрасывается на рот полковника, что только что умело обрабатывал песню. Сейчас этот рот запечатан ядовитыми губами Джима, и его язык проталкивается внутрь, возможно чтобы прикоснуться к музыке. Возможно чтобы пощекотать голосовые связки и зубную эмаль.

+1

11

Он никогда не был докой в игре на публику. Себастьяну это просто никогда не было нужно - публика замечала его и без всяких дешевых трюков. Но, видимо, что-то на самом дне его личности было неудовлетворено такой нереализованностью, так что под алкоголем оно искало выхода. Обычно скупой на лишние движения, Моран подсознательно пытался копировать любимых артистов, совершая пассы микрофоном во время проигрышей.
Слова сами находили дорогу в его растрепанную голову, падая на язык, словно из автомата с напитками и шоколадками, хотя Билли Джоэла он не слышал и уж тем более не пел со времен регулярной армии. Непрошенными перед глазами пробегали дискотеки с песнями и плясками в Итоне (да-да, а такие благородные моменты этот гадюшник даже разбавляли сиськами) и те времена, когда в захудалом клубе или кафешке собирались студенты (на большее не было денег), и все, как умели, добывали выпивку и потрахаться. С этим у Морана, конечно, никогда не было проблем, но тогда еще приходилось идти на такие крайности, как кожаные штаны, чужие мотоциклы и микрофон в руке - приглянувшейся красотке с соседнего факультета не заплатишь за ночку-другую.
- Remember how I found you there
Alone in your electric chair
I told you dirty jokes until you smiled
You were lonely for a man
I said "Take me as I am"
'Cause you might enjoy some madness for awhile
Почему-то девицы всегда велись на сентиментальные песенки - главное было правильно выбрать: что-то не совсем попсовое, чтобы не потерять мужественность, что-то роковое, но при этом не тяжелое. Вообщем, притворись плохим парнем или чуть более хорошим, чем есть на самом деле - и все красотки в зале замлеют, включая Ту Самую (не важно, если она - та самая только на неделю-две, потому что она была выбрана инстинктом размножения).
Воспоминания мешались с алкоголем, а песня прочищала легкие - Себастьяну сейчас было настолько же хорошо, как буквально пару минут назад его неистово грызли сомнения и паранойя. Зал походил на цветное пятно, в котором возникали лица, полные одобрения, молчаливые и говорящие, местами - восхищенные, но, к счастью, Моран не видел лица далеко сидящего от него Джима, иначе наверняка заступорился бы.
Глупые слова романтической песенки были более чем неуместными, но он не мог осознать этого, учитывая, как хорошо себя чувствовал, хрипя их в микрофон и представляя, как все эти Мэри, Сью и Кассандры вешались на него, еще не расчерченного шрамами, не разбитого наложенной поверх татуировкой, чтобы их скрыть, без многочисленных огнестрельных ранений, но уже, без сомнения, совершенного конченного для общества, потому что, перед походом в бар он уже успел обчистить карман одного приятеля - иначе откуда деньги на караоке?
- Now think of all the years you tried to
Find someone to satisfy you
I might be as crazy as you say
If I'm crazy then it's true
That it's all because of you
And you wouldn't want me any other way
"Не так уж ты и долго искал, Джим - всегда ведь кто-то был готов сделать тебе заебенно, стоило лишь глянуть исподлобья? И я уж точно спятил, если делаю это добровольно на постоянной основе - мы оба знаем, что это стоит куда больше, чем те деньги, что ты мне платишь. Блядь."
Мльный пузырь фантазий лопнул, налаживая мосты между песенной реальностью и реальностью реальной, в которой он взрывает сцену по одному слову и похотливому взгляду. Очередная проверка границ, его мягких, как яйцо после фтора из рекламы, границ, отравленных ядом мерзотнейшей сколопендры.
"С парализующим эффектом."
Потому что с лица не сходит ухмылка, и он продолжает двигаться и подмигивать сидящим рядом со сценой девчонкам - им и невдомек, насколько велика между ними разница в возрасте. Ему и самому сейчас невдомек. Он играет в паренька из Оксфорда, чьих одних пригожести и силы все-таки маловато, чтобы завоевать Королеву Кампуса. И всегда будет маловато. Но, по крайней мере, пытаться весело.
- You may be right
I may be crazy
But it just may be a lunatic you're looking for
Turn out the light
Don't try to save me
You may be wrong for all I know
But you may be right!
Последние слова припева точно так же акцентированны голосом, как и в студийной записи Джоэла - для пущего эффекта, и чтобы скрасить затухающий простой, как три копейки, проигрыш, тонущий в апплодисментах и даже свистах.
Себастьян буквально всучил микрофон ведущему обратно - тот улыбался по-идиотски, стоя в своем форменном жилете, украшенном чем-то блестящим, и словно сам был готов повеситься на Морана, но скорее всего алкоголь в крови Себастьяна неправильно интерпретировал людей и их знаки тела.
Он мог бы сейчас спокойно уйти примерно с каждой второй женщиной в этом зале, думал он, пробираясь обратно к столику. И Джим не смог бы его остановить. Но вместо этого он покорно возвращается, продолжая улыбаться и игнорируя и стайку совсем юных девушек-студентов - тех самых Сью, Кассандр и кого-то там, - и более зрелых дам с шампанским, опытным взглядом ощупывающих его фигуру под натянувшейся и взмокшей рубашкой с закатанными рукавами.
Чего он ждал в итоге? Адреналин говорил о сексе, вопил в унисон с генералом Спиртом, но почему же он так не уверен, когда на него буквально набросились по возращению за столик? Джим был похож на клубок вожделения, влизываясь в рот, кусая за губу, но ответ выходил механическим. Что-то было не так. Все вместе и по отдельности, вся ситуация и реакция Джима. Как будто ему возвращали его несдержанность у дома Янссена и пытались выдернуть из задумчивости, охватившей его с июня.
Можно ли что-то проверить одним поцелуем? Если вы Джим Мориарти, то, черт подери, да! В его случае - одним поцелуем можно было даже убить. Почему Себастьян чувствует себя так, как будто его уже застрелили?..
С трудом оторвавшись от босса, он заказал прощальный шот у пробежавшего мимо официанта, сразу забывая, какой именно.
- Мы закончили в Амстердаме?

+1

12

По его личной теории Себастьян тянул на редкого хищника, которого нельзя загонять в рамки определенного поведения. Нет, конечно, у всех есть стереотипность мышления и прочие автоматизмы, когда мозг перестает на минуты быть вдумчивым аппаратом, и тело само совершает определенные движения, что на уровне условных рефлексов вплелось в него.
По его личной теории Себастьян был достаточно умен, чтобы простроить себе определенную линию-цепочку (что доказано было не один раз) измышлений на ту тему, что волнует его больше всего в данный отрезок времени. И очевидно упрямство, входящее в боекомплект снайпера, только усиливает действие мыслительного процесса.
По совершенно неподтвержденным данным Себастьян Моран становиться вполне осязаемой помехой в предстоящем плане, мешающей не сколько ослушанием, а чрезмерным послушанием и вдумчивостью. Черт возьми, Джим никогда не думал, что именно преданность и интеллект сотрудника, а точнее второго человека в Фирме после Мориарти, станет самым опасным в исполнении гениального плана «Как преуспеть в уничтожении Шерлока, ничего не делая». Конечно, делая, но не делая. Потрясающая гибкая логика мистера Мориарти во всем многообразии своих изгибов. Он же такой непостоянный!
Ответ в поцелуе был крайне скупым, как если бы Моран включил какой-то свой автопилот и продолжал действовать бездумно, отдавая свой мозг во власть совершенно другим силам. Это было ненатурально. Совсем как у Мориарти, и это окончательно взбесило его.
Бешеный Джим - это совершенно сшибаемо. Абсолютно не то, с чем кто-либо хотел встречаться в своей непродолжительной жизни. Если же не повезло, то, увы, уже не повезло. К сожалению для остального населения, бешенство на Джима Мориарти находило крайне часто в последнее время. И все как-то совершенно не по делу.
Джим кусает за губу, врываясь в рот сильнее и глубже, вжимаясь во все тело, будто заставляет снова оказаться здесь. Почувствовать всю гамму предоставляемых эмоций. Рассказать, что это не просто поцелуй. Бешенство мешается со страстью, а мир кружится галактикой на кончике языка, погруженного в рот полковника. Научный интерес никогда не угасает, даже если вы вместе шесть лет.
Обычные люди могут жить рядом всю жизнь, но не смогут понять своего партнера. Или же им наскучит выучивать привычки, чтобы отвечать любезностью на любезность. Обычные люди такие обычные, и хочется порой выть, рассматривая города за окнами и серые лица лишенные умственных способностей.
Они другие. Потому что Джим не дает этому всему случиться. Он сам по себе совершенно отличный от этих скучных идиотов. И каждый раз он придумывает сотню-другую экспериментов, где Моран проявляет свою реакцию. Лучшая лабораторная крыса, что была у него. Лабораторный тигр.
Но время не может тянуться здесь бесконечно. Он отлипает от полковника ради очередного вздоха. Как отвратительно, что ему приходится идти на поводу у этих чертовых слабостях человеческого тела. Дышать, это так скучно!
Ску-ка, полнейшая истеричная сука, разъедает не хуже углекислого газа, сжирает все нейроны, совершенно не отделяя серое от белого, и лопает их как пузырьки в пленке. Ску-ка убивает, но не так, как планируется.
- Еще нет, - он все еще склонив голову, изучает темным взглядом Морана, пытаясь считать данные с его лица и поведения, чтобы внести в определенные графы. - У нас еще очень много дел. Например, улица красных фонарей и многое другое.
Он беззаботно отзывается о достопримечательности Амстердама, и видит как смотрит на него Моран. Полковника всегда влечет к похоти чуть больше, чем к остальным грехам. О, вероятно полковника Морана можно было бы сделать адептом новой церкви, посвященной совершенно обратному видению религии. Если бы Джиму было интересно. Если бы Джиму не было бы это все так скучно.
Сейчас на кону совершенно другие мысли и идеи. И если на то пошло, то и Большая игра все еще идет. Медленно, вяло, почти незаметно. Как когда-то велась холодная война. Бартер между ними почти осязаем. Он то дает, то забирает. Сущий пустяк держать внимание зрителей для такого актера, как Джим. Навыки, приобретенные с детства.
- Ты прекрасно поешь, - этот комплимент сочится изо рта, стекает по губам в воздух. И Моран впечатлен, по крайней мере должен, что босс оценил еще одну способность. - Хотя трахаешься ты намного лучше.
Это даст ему нужную реакцию. Как лакмус. Если вернуть Морана в его стихию, наступит ли угасание его просветления? Сможет ли Мориарти усыпить эту четко проступившую в мимике и взгляде Морана паранойю? Ведь принцесса паранойи за этим столиком итак наглоталась алкоголя.
Будущее туманность, находящаяся слишком далеко от черной дыры времени. И поэтому Мориарти всего лишь улыбается полковнику, стараясь направить его в нужную сторону, где Себастьяну сулит еще более безудержный секс, чем он имел раньше. Разве это не поможет сместить фокус и дать время Джиму на подготовку планов?

+1


Вы здесь » 7% SOLUTION » Завершенный цикл » (02.09.11) Спой мне, тигр, не стыдись


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC