Bruce Robertson in Black moon is rising
Энфилд был той еще дырой. Вообще, на вкус Брюса, весь Лондон являлся таковым – огромная помойная яма, прикрытая красивой блестящей мишурой, которая и не давала разглядеть эту самую гнилую суть.
read more

7% SOLUTION

Объявление

ФОРУМ ЗАКРЫТ
Просьба партнерам удалить наши темы и баннеры из тем партнерства и контейеров баннеров. Спасибо

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 7% SOLUTION » Прошедшее время » (13.09.11) LUSH. Float your cares away


(13.09.11) LUSH. Float your cares away

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

- УЧАСТНИКИ -
МорМор
- ВРЕМЯ И МЕСТО -
Париж-Париж, город романтики...
- КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ ЭПИЗОДА -
У Джима Мориарти был отвратный день. И Морану придется сделать его хорошим, чтобы его собственная ночь не превратилась в адову кухню
- ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОНТЕНТ -
[audio]http://pleer.com/tracks/4592172jTtM[/audio]

+1

2

- Моран, это когда-нибудь закончиться?! - риторический вопрос застрял в воздухе, будто выстрел. Мориарти закатил глаза и дернул галстук, развязывая узел и бросая черную ленту по пути следования в гостиную номера.
Сегодняшний день считался самым отвратительным днем для консультирующего злодея. Хуже был только знаменитый провал на крыше, когда еще одна женщина выстрелила в Шерлока, смазав все картину мира для Джима. А точнее плеснув стаканом воды - и вот масло стекает с полотна, оставляя проплешины между волнами разноцветной круговерти.
С женщинами у Джима Мориарти не заладилось. Еще с самого детства он пытался понять эту загадку природы, преодолеть пропасть, но все, что получалось, это украшать свое лицо выражением недоумения. Нелогичность поступков и слов слабого пола просто выбивали из колеи, а капризность и эгоистичность ставили под сомнение все, что до этого было. С женщинами лучше не иметь дел. Это главная мысль, что пронес через весь свой небольшой опыт психопат. Потому что для женщин многое складывалось из эмоций, чувств, а погрешность в этом исчислении всегда претила Джиму. Как можно строить все дело на чувствах? Люди так примитивны, что хотелось взвыть. даже лучшие из женщин совершали ошибки одна за другой. Все планы рушились, будто неудачно втиснутая карта в «домик».
За один день он получил встречи с двумя представительницами класса неглупых. Но обе они показали себя с той самой стороны, что как черная тень Луны, никогда не будет изучена до конца. Чувствительность той же Ирмы, считающей себя выше, несколько раздражала. Раздражали те, кто не знал своего места в шахматной партии. И норовили превратить обычную игру в поддавки.
Джим раздражено фыркнул, воздев руками к потолку, ожидая, когда молния поразит всех-всех, кто когда-то попытался перейти дорогу Мориарти, а после взъерошил волосы, щедро сдобренные гелем. Красный пиджак полетел вниз, фигурно обрамляя ноги полумесяцем. Рукава закатались, открывая тонкие порезы на запястьях. Ему не хватало еще немного. Чуть-чуть контроля над собой. А лучше забыться.
- Моран, - не оборачиваясь Джим опасно прокатил по языку фамилию снайпера. - Мы же можем найти здесь кое-что, что поможет мне расслабиться?
Голос, спускающийся на несколько нот ниже, будто протянулся тонкой нитью между ними. Он стоял спиной, посреди гостиной номера, надеясь на то, что Себастьян поймет про гидроморфон. Ему не хотелось говорить это вслух. Сейчас он не хотел даже намека на некие слабости, потому что получил сполна в лицо от всех, кто вспомнил ему промах. Ирен - вящее тому доказательство, что даже Мориарти не может просчитать все до конца. Ах как умело она разыграла партию с телефонным звонком в августе.
Если бы он был в Лондоне, то сейчас можно было бы дирижировать своим собственным маленьким оркестром, когда бы на взмах его руки один из домов, переполненных жителям в столь поздний час вспыхивал красивым багрянцем взрыва. Эта симфония никогда не надоест своей ритмикой и видом полного угасания жизни. Уничтожение и разрушение, все что он нес и хотел нести в этот мир. Упорядоченный хаос, разве это не восхитительно?
Если бы они были в Лондоне, то возможно он смог бы просто взять в лаборатории лишнюю дозу, вколоть ее себе, чтобы полностью погрузить себя в транс и молчание, избавляясь от мельтешащих цифр в голове и голосов, вторящих его воспоминаниям.
«О, мистер Мориарти, мы слышали, вам подорвали деятельность?»
«Джеймс, Ваша репутация слегка пошатнулась после недавних событий в Лондоне»
«Спасибо за подарок. Я ценю это, правда Ирма? Все же вы знаете свое дело, мистер Мориарти. Надеюсь наше сотрудничество будет плодотворным»
Рядом с «Великим вампиром» Ирма держалась чуть скромнее, но эта женщина научилась у мужчин интересным вещам. Вот только манипулирует она все также, как делают это только женщины. Грубо, давя на чувства. Не самая лучшая тактика по мнению Мориарти, потому как у него уже не осталось достаточно чувств, чтобы можно было надавить на них. Только превосходство, то самое, и тщеславие, что не дают ему спокойствия в данную секунд.
Он хочет тешить себя иллюзиями пустоты, где нет ничего кроме вакуума. Где он растворится в ничто, чтобы вынырнуть в этот мир обновленным.
- Бастиан? - он шепчет, закрыв глаза. И все события сменяют друг друга в его голове. Он вибрирует от напряжения, мышцы стянуты, и кажется что он сам лопнет от переполненности всеми сознаниями.
Память кадрирует все. Как Ирен покидает ложу. Окончание оперы. Как они двигаются в сторону гримерки сквозь толпу, оживленно болтающих любителей театров. Встреча с Ирмой под недоуменный взгляд дивы. Он даже успевает сделать ей комплимент, так как ее чистый голос действительно доставил ему удовольствие. А потом «Великий вампир», ожидающий милой беседы в окружении ближайшего круга. Вероятно это не единственное место, но все же коридоры и тоннели привели их к уютному подземному «гнездышку», где царил антураж под стать названию банды. «Вампиры» удивленны их вниманию. Но Джим просто разбивает все, оставляя свой милый подарок в честь дружбы. И возможно это приглянулось «вампиру», но Ирма желчно улыбается, будто знает то, что неизвестно самому Джиму. И от этого он уже почти на взводе. Балансирует между яростью и предельным желанием выпотрошить кого-то собственноручно. Потому что он не может исправить уже осыпавшийся фасад Фирмы. Потому что треснуло еще тогда, когда Янссен предал его. Такая большая махина, развернутая на пол мира, должна когда-нибудь развалится. Вот только Джим жаждал, чтобы этот щелчок будет его личным. А не кто-то, кто мутит воду в Лондоне, дождавшись его отъезда.
Его просто трясет от всего, что не получается. И сейчас он остро чувствует нехватку времени и сил, в данный момент у него здесь нет ничего, что могло бы помочь. Только завтра они вновь окажутся в Лондоне, чтобы найти и устранить проблему.
Джим чувствует, как руки Морана ложатся на его плечи. Это почти физически больно. Это почти слишком. Но даже если у него нет возможности накачаться наркотиками, чтобы забыться, то есть и другой способ, не так ли?

+1

3

По своей природе Фирма всегда была интернациональным, мультикультурным предприятием. Разнообразности, пестрости и политкорректности сделок внутри и снаружи детища Мориарти могли позавидовать такие корпорации, как "Гугл", "Яху", "Проктор энд Гэмбл" и прочие подобные гиганты. Это не значило, конечно же, что верхушка Фирмы и отдельные индивиды не имели свои взгляды на представителей различных народностей и криминальную политику различных национальностей.
Вот, например, общая ненависть Себастьяна к багетному народцу, то бишь французишкам, только подпитывалась от попыток Джима сотрудничать с ними, и просто трижды подпитывалась она от ведения дел с бандой Вампиров. Столько дешевой бутафории и бессмысленных театральных представлений в духе "Дракулы" с Белой Лугоши не использовала буквально ни одна группировка, известная Морану, и, что самое смешное, он не мог припомнить даже секты, которые настолько озабочены дешевым символизмом прямиком из старого кино про кровососов и книг Энн Райс. Вампиры походили на сборище унылых готических подростков, беспрестанно грызущихся за власть в "тусовке", и не могли придерживаться из-за частой смены лидеров (посмертной, конечно же), хоть сколько-нибудь вменяемого курса. Абсолютно ненадежные ребята. Но даже с этим можно было бы жить, если бы не еще одна особенность готических хоррор-романов: виновником обычно оказывается не тот, у кого длиннее клыки, а самый красивый и хитрый "корсет" на деревне (на катакомбах, в случае Вампиров). Последние пару лет в тренде была некая мадмуазель Ирма Вап.На самом деле очень много лет, но Ирме хватало разумности не выпячивать свою грудь (во всех смыслах) слишком очевидно.
Себастьян мог отдать женщине должное: серая кардиналица была почти похожа на Джима - знала, что делает, с кем, а главное - зачем, и какие у этого будт последствия. Ее умение держаться, даже несмотря на подчеркнутую мальчуковость, будоражили воображение Морана вместо того, чтобы возносить ее на один уровень с мужчинами (о нет, это работает только с лягушатниками, видимо) - по реакции Джима он безошибично определял, когда в дело идут женские штучки, даже если не мог определить сам. Потому что Мориарти это неистово раздражало.
Конечно, Джим начал злопыхать еще раньше - как можно было забыть о встрече с неуловимой соловушкой мисс Адлер, совершенно неумеющей чувствовать тонкости между ироничной случайной встречей и запланированным ходом, а также не имеющей чувства такта. Не все у Мораирти идет гладко, вопреки расхожему мнению - иначе не было бы их здесь, в Европе, когда с родины приходят нерадужные вести, что их, мягко говоря, наебали, сыграв на жадности и тщеславии, - но не дай бог кому-то попробовать указать на это Джиму или случайно попасть пальцем в прореху в плане!..
Минус эффективного и быстрого наказания был, правда, в том, что сначала Джиму, чтобы приступить к своему ответному удару, нужно было... "схлопнуться в себя", скажем так. И методы этого "схлопывания" Моран не одобрял ввиду отягчающих последствий. У него не было сегодня ни желания, ни настроения на то, чтобы: а) искать для босса дозу какой-нибудь дряни; б) следить за тем, как тот ширяется, потом предается ментальному падению до состояния мерзкой массы; в) не спать несколько дней, присматривая за этим пиздецом, не говоря уже о том, что завтра их ждал самолет.
Все эти мысли кружились по кромке сознания у Себастьяна в голове с момента, как они выбрались из катакомб в центре Парижа недалеко от пафосного отеля, где поселились, пока они шли пешком до нужного здания. Все сегодняшние женские неприятности уж тем более никак не увязывались с предыдущими европейскими днями, где Моран неплохо провел время в компании девочек умелости различного свойства, доверчиво поделившихся парой секретов. Вероятно, в какой-то момент мысли перемешались с настойчивыми мыслями о грядующих перспективах, что Себастьян сам в итоге не помнил, в какой момент он попросил у Джима остановиться и забежал в небольшой, пафосный торговый центр в поисках "вонючей лавочки" весьма известного бренда.
Уже в номере почти не имеющий веса белый, "пустой" пакет показался ему бессмыслицей, конечно.
"План настолько идиотский, что может сработать..."
Он ничего не ответил на первый призыв Мориарти, только внимательно изучил взгядом болезненно-прямые, напряженные плечи и общую потерянность фигуры. Несколько нитей контроля порвались и кажется в этот раз действительно больно щелкнули кукловода по пальцам. И Джим не может просто взять и выбросить это из головы. Ситуация прошла, процесс продолжал "висеть" в процессоре.
Моран без суеты, но поспешно избавился от галстука и пиджака, не особо заботясь о том, чтобы шмотки не помялись, и, скинув ботинки, исчез в ванной комнате, где по его звонку персонал включил воду, и теперь огромная, на четырех человек, джакузи была почти наполнена за то время, что они добирались до отеля. Он распотрошил пахучее содержимое своей покупки, не читая надписи и инструкции на упаковках, просто покидав голубые шары с изображением комет в джакузи.
"Господи, ну и хрень!"
Он поморщился, усмехнувшись. Пахло, как в парфюмерном, в который его таскала сначала Хэлифакс, а потом и Мориарти.
Мышцы у Джима каменные от напряжения и он весь словно вибрировал от смеси злости и ощущения неудачи, хоть они и сделали все, что запланировали и получили все, что хотели. На пробу он пару раз сжал пальцы на плечах гения, но тот так поежился, словно у него была температура и его попытались растереть.
- Я здесь, - он невольно заговорил тихо и низко, словно боялся сорвать неаккуратно пробку. - У нас есть кое-что, что тебя расслабит, пойдем.
В такие минуты Мориарти превращался в смесь несговорчивого ребенка и бомбы ("Японенок-камикадзе"), но в этом тоже была своя прелесть - детей было легче подкупить такой херней, какую притащил сегодня в номер Моран.
Не составило труда завести Джима в ванну, чтобы дать ознакомиться с альтернативой гидроморфонового вечера.

+1

4

Джим послушно идет за Мораном, вздрагивая от потока воздуха. В нем все еще полно агонии от несовершенства мира, когда они переступают порог ванной комнаты. Первое, что сбивает с ног - это запах, поднимающийся облаком пара от горячей воды. Запах кружит голову, и Джим слегка зажмуривается, стараясь защитить глаза от едкости парфюмированной дряни. Конечно, он привык к запахам, в отличие от Морана, не пользующимся даже дезодорантом.
Джим с минуту созерцает воду, покачивающуюся в огромной ванне, где до сих пор растворялись бомбы. Тут т там были видны небольшие гейзеры, вода пенилась и пузырилась, и Мориарти просто молчал.
Плохая замена гидроморфону. Очень и очень плохая, так как ванна не могла заменить наркотик, заставляющий его тело плыть в мареве тепла, в реке тепла, поднимающейся от ног, заставляющий мозг исторгать картины иллюзий, где спирали лент Мёбиуса творили его поглощающий вакуум. Гидроморфон помогал ему отключиться полностью, уйти в иную реальность, и контакты в мозгу, «заглюченные» до этого, становились в новый ряд, давая новые силы и подпитку гениальному интеллекту консультирующего злодея.
Джим сбросил руки Морана движением плеч, дернувшись. Но все негодование сместилось внутри, прошив все чакры тонкой стрелой, уходя в самую первую, самую нижнюю. И он точно знал, что сейчас нужно суметь перенаправить все эмоции, а иначе его замкнет еще сильнее.
Ванна была плохой заменой на первый взгляд. Мысли циркулировали, собираясь снежным комом, и теперь всплывали факты и слова, когда-то просмотренные в спешке или при бесцельном блуждании по сайтам про расслабление и возвращение в утробу. Возможно вода не была таким уж плохим вариантом?
Джим вздохнул, чуть морщась от обилия аромата, а потом лучше присмотрелся к той самой воде, в которую ему придется войти. Блестки в ней кружили, цвет разворачивался ночным небом, где звезды, естественно, нарушали свой истинный порядок. Будто кто-то заключил в этой емкости кусок бескрайнего космоса другой галактики. Это начинало завораживать.
Джим даже не почувствовал, как с его плеч уже была снята рубашка. Он даже не обратил внимание на то, как Моран расстегнул пуговицы и запонки на манжетах. Только после, когда горячий воздух коснулся кожи, он вздрогнул, осознавая свое месторасположение на карте мира. Будто точка пульсировала на системе навигации. Они посреди чего-то.
Он обернулся, ловя взгляд Морана. Понимая, что тот старался вроде как позаботиться о боссе, зная его характер и привычки. И уж тем более не хотел искать для него дозу в Париже. Моран никогда не одобрял этой привычки (конечно, молча), не понимал, но принимал причины и побуждения возвращения Джима к этому методу. И тем более ненавидел то, что приходилось следить за почти безжизненным телом. И сейчас Моран предпочел альтернативу. Что ж, полковник постарался. И нужно его поощрить.
Джим и сам понимал, что не в своем городе. И время, потраченное на поиски гидроморфона, уйдет в еще большую пустоту, чем сам Джим под влиянием дозы. И это возможно не самая удачная мысль. Но он хотел отключения. Хотел найти себя, чтобы суметь сдержать крик, рвущий его глотку. Сдержать боль, что физически раздирала его каждый раз, когда он терял контроль. Безумие охватывало его, и только полковник, как предохранитель, мог сдержать его. Удержать от попадания в этот ад, где не будет ничего, кроме цифр, боли, воя и формул, каждая из которых будет подтверждать его несовершенство.
Слишком много стало связано с Себастьяном. И теперь слова о непостоянстве казались ему ложью. Он всегда считал, что это его единственная слабость. Но возможно ли, что Шерлоку тогда пришлось солгать? Возможно ли, что теперь у него была еще одна слабость? Возможно ли, что теперь ему нужно вырвать это?
Он уже решил для себя, что Моран погибнет. Все домашние питомцы обычно умирали в его руках, а этот гад оказался живучим. Джим сам виноват в том, что слишком крепко связал их. И преданность Морана теперь отягащала его. Становилась той самой петлей, что не давала кануть в его бездну. Ему придется убить Себастьяна, но сделать так, чтобы тот не понял пока ничего. Ведь Моран не был таким уж глупцом. Столько лет рядом с гением дают свои плоды. Какие-то моменты не проходят мимо. Тем более что в прошлый раз он почти помешал Джиму.
- Думаешь, меня расслабит ванна с пузырьками? - чуть усмехнувшись, Джим распахивает глаза, всматриваясь в Морана. Тот сумел вернуть его, перенаправив гнев и ярость в другую сторону. И Джим знает, что Себастьян придумал, как перезагрузить блок питания.
- Или у тебя есть еще что-то для меня?
Если дать ярости уйти ниже, то это сможет помочь выплеснуть ненужные эмоции через другие каналы на теле. Разве не в этом прелесть забыть о мозге? Дать инстинктам взять свое, перестать быть человеком, став животным. Вернуться к исходной точке, чтобы код в цепочке ДНК распался генами.
Джим скалится, потянувшись к рубашке Морана. Если ему придется шагать в «космос», то ему точно нужен еще один космонавт на борту. Пуговица за пуговицей, и дрожь пальцев проходит. Напряжение стягивает мышцы уже иначе, и весь он теперь не вибрирует от переполненности сознаниями. Все они смотрят на Себастьяна из зрачков Джима. Все они смотрят только в одну сторону.
Джим тянется вперед, когда рубашка падает на пол. Он будто хищник кидается на жертву, сразу кусая поверх тонкого шрама под левым соском. Он сам его сделал, когда порез заживал. Снова и снова не давая коже стянуться краями. И теперь эта метка напоминает ему, что с каждой неудачей приходит спокойствие. И сейчас оно тоже придет. После.
Джим делает метку, засасывая кожу возле пореза, расстегивает брюки Морана, позволяя им упасть вниз, обхватив лодыжки. Чувствует, как падают его брюки.
- Отсоединение первой ступени. Включение второй ступени, - Джим усмехается, стаскивая с полковника боксеры, чувствуя как обнажается и он.
- Полет нормальный, - комментирует Джим, когда Моран все-таки берет его на руки, отрывая от пола и окунает их обоих в «космос».

+1

5

Моран был готов к скепсису - он сам не особо верил, что какая-то бабская чушь про "маленькие радости для себя и тела" (у него были свои взгляды на эти самые маленькие радости, что уж там) и прочий груминг могут заменить приличной тяжести наркотик. Но то, что иногда Джим бывал бабой, а пидорасом редкостным был столько, сколько Моран вообще его знает, весьма обнадеживало. Конечно, Джим уже раскусил его интенции, и что Себастьян просто не хотел сейчас возиться с любимой боссом наркотой, но в плюс ему шло то, что бомбочки для ванны он захватил по дороге - Мориарти же так нравилась предусмотрительность и умение работать мозгом в индивидах...
Джим замолчал, стоило ему переступить порог, но скепсис исходил от него настолько осязаемыми флюидами, что особо крупные экземпляры могли бы и сбить с ног. Но Себастьян был не робкого десятка и героически встречал грудью те, которые исходили со стороны спины гения. Он воспользовался тем, что в таком состоянии (процесс, повисший в мозге, обычно тяжелее в три раза, чем если бы он выполнялся корректно) Джим просто залипает, "повисает", как этот самый компьютер, и становится очень мало восприимчив к действиям в отношении себя. Или, по крайней мере, к действиям Морана. Себастьян привычными движениями избавлял своего босса от излишней в ванной одежды споро и незаметно, как делал это очень много раз, когда Мориарти был просто не в состоянии сделать это самостоятельно. Разве что сейчас был аккуратней.
Аромат парфюмерного равномерно рассеялся по впечатляющей ванне суперлюкса и даже перестал быть отвратным, превращаясь в приятно-дурманящий, похожий на бодрящий гель для душа. Запах создавал просто-таки не в меру интимную атмосферу, хотя, может быть, это потому, что Морану приходилось раздевать Джима, то и дело оглаживая кожу - сначала это была неибежность, а момент, когда он начал делать это специально, Себастьян упустил.
Реакция не заставила себя ждать. Джим отвис - и это был хороший признак. Еще более хорошим признаком было то, что он отвис, при этом не разбив зеркало и не бросившись на Морана с осколками. Вероятно, любитель астрофизики все же заглотил наживку из специфического "рисунка", который создали в воде бомбы, хотя и старался не подать виду, когда повернулся лицом к Себастьяну.
- Может быть и есть, - ответил он в манере самого Джима, любителя выдерживать загадку. - К тому же гидроморфона у нас нет и он вряд ли появится по мановению руки. Придется довольствоваться тем, что есть, - Себастьян издал смешок.
На самом деле ничего у него не было, но это вполне можно исправить по ходу дела - мозг Морана, в отличие от Джима, не впал во внезапную стагнацию от столкновения с нелогичным, но при этом парадоксально прагматичным и практичным миром женских интриг.
Какие-то доли секунды требуются барабанам однорукого бандита в голове Джима, чтобы раскрутиться и остановиться на совершенно отличной комбинации, совершенно не похожей на ищущего дозы наркомана. Как по щелчку тумблера, Мориарти внезапно становится игривым и возбужденным. Себастьяна уже давно не пугают такие перемены - он-то, в отличие от Шерлока, сразу понял, что имеет дело с психом, - и такая смена поведения кажется ему сейчас почему-то невероятно удовлетворительной.
С полуулыбкой он наблюдал за тем, как пальцы Джима теперь расправлялись с его собственной рубашкой, точно такой же дорогой, как та, что уже валялась на полу ванны. Если бы Моран забыл бы причины, почему они сейчас здесь, рядом с джакузи, полной лашевских бомбочек, то сцена была бы настолько нормальной, что это бы убийственно. По крайней мере, для всех тех устоев, которые сформировались в его жизни под чутким руководством Мориарти.
"Хвала Небесам, что это не так... И да, рту мелкого ублюдка заодно."
Иногда Джим походил на маленькую пиявку, от которой невозможно избавиться, а иногда и не хотелось, что бесило вдвойне. Он словно почувствовал, что Моран хотел бы бросить его прямо так, как есть в джакузи, к лашу и звездам, и срулить, и потому просто не дал Себастьяну возможности это сделать, переводя "привод" на член. У него не должно бы получаться так просто - у Джима не было ни соблазнительного третьего, ни аппетитных изгибов... Но зато у него был талант и... и то, о чем Себастьян не хотел сейчас думать, чтобы не испортить себе настроение обратно.
Эрекция образовалась словно сама собой, словно и не было за спиной сорока лет топтания земли.
- Три секунды до выхода в открытый космос - отсчет пошел.
Выпутавшись из снятых Джимом брюк и белья, с этой веселой фразой, словно они играли в дурацкую детскую игру в космонавтов, он подхватил легкого Мориарти на руки, делая шаг сначала на возвышение, на котором находилась джакузи, а затем шагая в горячую, слегка дымящуяся воду, с плюхом избавляясь от груза.
- Хьюстон, прием, мы вышли на орбиту.
Он сам погрузился в восхитительно воняющую воду и с трудом подавил первое ощущение расплыться к чертям. Горячая вода обволакивала так, что не хотелось шевелиться, и обличала накопившуюся за последние дни усталость (даже в отпуске...). Поясницу обдавало снопом пузырей, и такие же пузыри шевелили раскинувшуюся перед глазами галактику на темном фоне подкрашенной воды.
"Ладно, может быть мой скепсис был опрометчивым..."
С прикрытыми глазами он нашарил рядом Джима, чтобы убедиться, что тот жив, не захлебнулся или не хочет все-таки его убить. Призрак ощущения от засоса уже смылся из памяти водой, но стояк никуда не делся.

+1

6

Моран подхватывает вместе с Мориарти и игру, весело отзеркаливая юмор припадочного психопата. Они оба уже давно и по уши увязли друг в друге. И теперь это сказывается перетекающим между ними (как сообщающиеся сосуды на уроке химии) тягучим осадком юмора одного на двоих. За столько лет совместного быта босса и его снайпера, мысли иногда сходились в одной плоскости. Например, горизонтальной емкости, наполненной пахучей жидкостью. Не то, чтобы для Джима это было в первый раз. Но все же, все же…
Моран трогает его рукой, попадая по гладкому боку. И Джим жмурит глаза, пока от их движений поднявшиеся волны омоют его конечности.
Гидроморфон действует почти схоже. Именно теплота, разливающаяся в ногах, поднимающаяся вверх. охватывающая все твое существо, топящее в теплой воде, будто покачивающийся на волнах. Теперь же ощущение переключилось на внешнее. Он действительно находится в воде вместо того, чтобы вкалывать себе в вену наркотик. подействует ли это также или же этот эксперимент уже провальный?
Джим вздыхает, чуть расслабляясь в пенной воде. Он думает о том, как все рушится. Прокручивает в памяти встречу, пытаясь понять где допустил ошибку, анализируя все снова и снова, пока рука Морана сгребает его.
Джим вскидывает брови, не открывая глаза.
- Хьюстон-Хьюстон, у нас проблема, - передразнивает он, играя голосом, но телом все еще оставаясь в том же положении. - Мы не можем провести стыковку с орбитальной станцией. Нужны вспомогательные средства.
Он кривит губы, а потом будто преображается, сбрасывая лопнувшую кожу по шву вдоль позвоночника. Слои растворяются в мыльной воде, и Джим открывает глаза, в которых плещется некий испуг. Конечно, все это игра. Так почему бы не продолжить, полковник?
Он пытается не поскользнуться на гладкой эмали, тут же карабкаясь на расслабленное тело Морана, хватая того за щеки.
- У нас не хватает оборудования, Хьюстон! Нам нужна стыковка!
Он чувствует, как возбужден Себастьян. Чувствует, как крепкий член упирается в него. Но все, что он может ответить - это легкая ответная эрекция. Потому что усталость берет свое, его ни капли не возбуждают свои промахи. Злость схлынула еще в начале, оставив после себя огромный кратер. Ярость населила огромным облаком пыли после взрыва. Пустота зияла внутри, но наполнить ее было уже нечем.
Черт возьми, он опускает руку на член Морана, проводит вверх-вниз всей ладонью, облизывая свои губы и глядя в лицо полковника.
- Что будем делать, Хьюстон?
Склонив голову, Джим смотрит взглядом натуралиста-исследователя, переправляя решение в руки того, кто по счастливой случайности решил избавить Мориарти от вечера в утешении наркотиком. Теперь же ответственность за все легла петлей на плечи Морана, затягиваясь туже и туже.
Они оба знают, что нужно сбросить напряжение. Но лишние мысли не дают Мориарти сосредоточиться на сексе. Это не дает ему почувствовать в полной мере возбуждение. Дать ему властвовать над телом, чтобы через него очистить мозг, набухший от информации. Ему нужно выпустить демонов, сгореть в пламени, чтобы снова взойти на трон, покачивая скипетром и державой. Ему нужно!
Но его член практически не напряжен. Будто это отдельная часть его тела реагирует на происходящее вяло и безынтересно. Будто все это не касается его. Или же обидчиво не просыпается, потому что Джим слишком много думает!
Мориарти это не беспокоит. Но вот Морана это все должно сильно тревожить. Потому что если этот вечер не пройдет удачно, то… Мозг кривится в графиках, диаграммах, ошибках и флагах пиратов. Череп и кости. При чем тут вообще все это?
Джима клинит. Ему нужно выпустить пар. И Моран как никто в этом мире знает это. Джим чувствует, как руки полковника ложатся на его мокрое тело. Он чувствует запах, ощущает марево «космоса» вокруг. И он вздыхает прерывисто под гнетом всех событий. Ему достаточно лет, чтобы быть королем Лондонского дна. У него достаточно безумия, чтобы иногда чувствовать себя так потеряно и остро, как сейчас.
Гидроморфон обычно решает это просто. Но сейчас они двигаются по длинному пути. Завтра вылет, другой город, они уже две недели в разъездах. И это не добавляет крови в губчатые и пещеристые тела.
- Сделай что-нибудь… - он смотрит пристально, но не заставляет. Не приказывает, не просит. Это что-то промежуточное между всем этим. Промежуточное и подвешенное, как и все его состояние в этот миг.

+1

7

Так посмотришь - два взрослых мужика, а занимаются непойми какой херью. Хотя нет, какой из Джима взрослый мужик? Разве что несколько часов в неделю опционально от количества дел. В своем возрасте Мориарти был так же текуч, как и во многих других вещах - поле, предпочтениях, линии поведения, - хоть Себастьяну и казалось, что чаще всего на его голову выпадал капризный подросток с высокмерием размером с секвойю. Сейчас он был игрив, почти как ребенок - даже толика беззащитности перед планом Морана имелась, но ни один из них никогда не позволял себе забывать полностью.
Что бы ни происходило, и где бы они ни были, они всегда помнили, что это игра двух хищников. Тигры, львы, волки, прочие опасные твари - все в удачные деньки играются под весенним солнышком или ясным зимним днем в снегу. Но все это лишь способ сбросить энергию и упражнять навыки, пока зверь не охотится. Всего лишь способ не давать себе чувствовать себя слишком сытым. Сейчас - это игривый удар мягкой лапой, одно неверное движение - и среди шерсти появляются смертоносные когти в несколько дюймов.
Тем не менее Себастьян доволен, что тело живо и реагирует, двигается, не теряет контакта с разумом владельца. Ему никогда не нравились бездвижные, порабощенные опиатами тела. Ему никогда не нравилось, когда под гидроморфоном Джим прекращал болтать и на пару часов превращался в бревно, созерцающее зыбкий мир на внутренней поверхности собственных век. Может быть, это из-за того, что пару раз ему казалось, что Мориарти все-таки преставился, и что изможденный организм просто не вынес последнюю дозу, нырнул так глубоко, что не смог выплыть из этого виртуального бассейна. А это было мерзко. Сама мысль, что после всего того, что они провернули, Джим мог подохнуть вот так, от наркоты, как конченный кайфонавт из трущоб, была мерзкой. Себастьяну просто не хотелось так просто расставаться со ставшей такой близкой его сердцу привилегией, как удавить сучонка собственными руками когда-нибудь, когда вся эта подпольнолондонская суета перестанет иметь смысл и приносить выгоду.
"Тогда. А сейчас?"
А нихрена сейчас не изменилось. За исключением того, что сучка-реальность доказала Морану, как это хуево - остаться человеком, после того, как стал киллером.
Вода плещется приятным звуком, когда Джим двигается, забирается на него, и когда руки Себастьяна сами ложатся на привычный изгиб спины, и звук аккуратно сначала раздвигает мысли Морана, а затем и вовсе уносит их далеко за переферию сознания. Он чувствовал, насколько Джим измотан, насколько в этот раз неудачи выплеснулись наружу  - это ожидаемо, у них была настоящая черная полоса, а гении, как известно, к таким вещам чувствительны. Вот только собственное желание, навострившееся еще больше от прикосновений, было совершенно глухо к чужим провалам (да и к его собственным провалам тоже - скорее было поводом для, как и почти все остальное) и игнорировало редкую внезапность: даже после маленьких ролевых игр и прочих прелюдий у Джима Мориарти неожиданно не особо и стояло.
Себастьян редко когда видел Джима потерянным, чаще всего - во время истерик, но это лишь отсутствие контроля. Сейчас он ощущал другую потерянность, что-то навроде того, что он видел на войне. Ты видишь и знаешь, что тебе нужно, чтобы жить, чтобы было лучше, но не можешь. А иногда даже не имеешь возможности пытаться. Обдумываешь день за днем побег из плена, но тебе давно отрезали ноги. Знаешь, что должен найти воду, но здесь ты впервые, и не знаешь, как это сделать - такого не рассказывали в Лондоне.
Вот только они же в космосе - здесь нормально теряться.
"И то, что происходит в космосе - остается в космосе."
- Орбитальная станция "Тигр" принимает ваш запрос на стыковку. Порт два. Разрешаю выполнять, - Себастьян улыбнулся и фыркнул, глядя прямо в глаза Мориарти, внимательные и убийственно нейтральные, подстать интонациям голоса.
"Так не должно быть," - настойчиво билась в голове мысль в ответ на эту непривычную экспрессию.
Он с сожалением оторвал усталую спину от благодатного потока массирующих пузырьков, чтобы почти без усилий встать вместе с Джимом в руках и усадить того на бортик джакузи. Наверняка того слегка отрезвила холодная эмаль и ледяная полированная плитка пандуса, в который была вмонтирована конструкция, обжигающая зад. Это Морану только на руку - он уже придумал, как выглядит его "сделай что-нибудь".
Он совсем не дока в отсосах - как-то не тот опыт он обычно получал в жизни, но Джим имеет привычку даже здесь расширять горизонты. Себастьяну могло это не нравится, он мог ругаться, мог мстить, быть жестоким, насиловать - что угодно, - но все это всегда было опосля, когда уже нельзя было развидеть увиденное.
Сейчас он не думал, когда это было последний раз. но и Джиму в глаза пока не смотрел, прикасаясь губами по привычке уверенно к почти мягкой головке, неспешно вбирая в себя немного, так же размеренно, как пузырилась джакузи. Из-за всей этой парфюмерии он не чувствовал ни своего запаха, ни запаха Мориарти - непривычное ощущение, как и все происходящее. Как и то, что он не чувствовал в себе никакого сопротивления, а оно преследовало его постоянно, даже если было очень слабым. Как будто он постоянно стоял рядом с распределительным электроблоком, но электричество вырубилось, пропал характерный электрический шум, и он остался в оглушающей, но комфортной тишине.
Моран раздвинул руками бедра Джима сильнее, прежде чем на пробу несколько раз пройтись плотно сжатыми губами по головке и стволу, и только после поднял, наконец, взгляд вверх.

+1

8

Исходя из теории игр, Мориарти мог бы в полной мере предсказать поведение человеческих особей (некоторых) в ситуации близкой к реальной конфронтации. С учетом всех факторов он мог бы разделить собранную и утрамбованную информацию, переумножать все факты и выдать порядком близкое значение, предрекая некоторые ситуации. Некоторые, но явно не все.
Эти шакалы, которые только и ждали начала падения империи, заставляли его чувствовать отравляющую уязвимость. Но если исключить из уравнения последние события, то все это могло бы позабавить паука. Контроль - это то, что он предпочитает. Что лелеет и чего добивался долгие годы, взбираясь на этот эшафот с упоением маньяка. Он стремился взять под свой контроль весь этот Лондон, распустить свои ядовитые щупальца на другие страны, наблюдая как его империя становится настоящей. Как склоняются все другие в трепете перед его интеллектом и умением им пользоваться. Перед его убийственной волей. Никто не должен был устоять в волне этой бури, накрывающей планету плотным облаком газа и пыли.
Теперь он здесь, в центре своей паутины, укрытый надежно спиной своего снайпера, ощущающий как рушится его Фирма. Как падает вниз его деяние, как от каждого неосторожного шага сыпятся камни. И эти шакалы ждут, скалятся, наслаждаясь захватывающим зрелищем падения короля. Если только…
Моран являлся довольно симметричной фигурой, находящейся в нелинейном пространстве. Его точка, поставленная на карту в далеком прошлом. И чтобы проследить направление, нужно было всего лишь воздействовать на него с разной интенсивностью, получая чистую реакцию. Но полковник всегда умел удивлять со свойственной ему жесткостью отвечая на все воздействия. Мориарти умел ошибаться в своих опытах. Но также умел быть правым.
Сейчас весь его организм жаждал именно этого, чтобы Моран смог пересилить себя, выйдя на новую орбиту. Выйдя в открытый космос рефлексов, ведя за собой Джима. Опрометчиво прыгая в бездну, надеваясь ртом на его член.
Мориарти опускает голову и склоняет ее набок, рассматривая то, что делает его снайпер с интересом. Не раз уже Себастьян проделывал этот трюк, и каждый раз добивался своей цели с присущим ему упорством. Сам факт того, что мужчина сдается перед обстоятельствами, но выигрывает у безумия, сокращая рефлекторную дугу молодого тела Джима. Моран усилил давление языком, раздвигая ноги Мориарти, заставляя того прерывисто дышать.
Когда стало так, что вселенная вдруг сокращалась до размеров рта? Когда стало так, что все формулировки и термины стремились к голосовым связкам, чтобы увенчаться только стоном? Когда стало так, что мысли стирались под натиском кончика языка, оглаживающего обнаженную головку, разбухающую от поступления крови? Когда? Когда?!
Джим держится за края, стискивая бортик в своих пальцах, расплескивая желание легкими стонами. Он смотрит в глаза Морану, зная, что там в зрачках, перекрывших всю радужку, можно увидеть ответ. Зная, что похоть уже натягивает мышцы, отзываясь звучанием натянутой тетивы. Зная, что не будет никакого шанса не пасть в разверзнувшуюся щель между неровными рядами клыков.
Джим сам кладет руки на голову полковнику, потянув его волосы, причиняя боль. Его рот приоткрывается, дыхание учащается, и он уже разгорячен от вида, ощущений, как плотно обтягивает его рот Себастьяна, как вакуум давит на все рецепторы, и он опрокидывается на спину, чуть смягчая падение, позволяя ногам взлететь на бортик, чтобы упереться.
Он поддается вверх пахом, ища больше влажности и тепла, ищу больше давления, и голова отчаянно пустеет. Его мозг, будто перегруженная система, отключает функции, оставляя только главные.
Ладони давят на голову, заставляя Морана брать глубже, заставляя его кашлять, давиться слюной. Джим закрывает глаза, молча поднимая бедра, молча раскрываясь больше. Он хочет больше! Туда-туда, чиркнуть по горлу головкой, глубже-глубже.
Моран добивается своего, теперь Джиму некуда деться. Он заключен в этот цикл, выйти из которого можно только с помощью оргазма.
Тело Мориарти извивается. Он катается по прохладному полу, скребет лопатками, пот крупными каплями выступает на коже, пальцы путаются во влажных волосах Морана, и Джим дрожит от ощущений, прошивающих его. Он открывает рот и кричит, отпуская себя, разрушаясь под действием возбуждения. Он отпускает себя, покоряясь животной сути. Он больше не человек разумный.

+1


Вы здесь » 7% SOLUTION » Прошедшее время » (13.09.11) LUSH. Float your cares away


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC